|
Нет ничего более неблагодарного, чем строить прогнозы. Особенно если это касается моды, где все так зыбко и непостоянно. Но как же хочется узнать, что будут носить завтра, угадать, что же еще такого придумает и предложит мода лет эдак через сто или хотя бы пятьдесят!..
Предположений на этот счет высказывается очень много, и притом самых разных. Так, доктор исторических наук И. Бестужев-Лада в конце 1983 года писал в газете «Комсомольская правда», что «создание новой моды — творчество, и поэтому предсказывать ее бессмысленно». Однако, продолжает он, можно дать прогноз развития одежды, включая ожидаемые и желательные изменения в модах. «Мы вряд ли ошибемся, если предположим, что в одежде будущего и впредь будет стираться разница между мужским и женским костюмом (ибо стирается бывшая когда-то очень существенной разница между образом жизни мужчины и женщины)». Прервем цитату на этом положении, поскольку оно нам кажется довольно спорным. Нам кажется, что только свадебное платье претерпит большие изменения.
Вот уже дважды в Москве демонстрировались коллекции одежды одного из известнейших французских Домов моды — «Нины Риччи». Фирма эта основана в 1932 году и за все годы своего существования ни разу — подчеркиваю, ни разу — не отходила от стиля, принятого еще ее основательницей. Женственность, изящество — вот ее принципы. Никакие джинсовые и «военизированные» бури в моде не смогли заставить Дом «Нины Риччи» отказаться от своих принципов. Он, возможно, обанкротился бы, если бы не имел все эти годы стойких приверженцев. Столь редкое постоянство очень хорошо объяснила Маша Магалова, одна из директоров «Нины Риччи»:
— У нас наиболее активно женщины боролись за свою свободу, или, как говорят, эмансипацию, в конце 60-х годов. Теперь же мы все работаем, доказали, что можем справляться со многими делами не хуже мужчин, но поняли, что при всем этом должны оставаться женщинами. Художник Жерар Пипар, который воплощает стиль «Нины Риччи», создает образ нежной, хрупкой, очаровательной женщины...
И судя по тому, что коммерческие дела фирмы идут прекрасно, многие женщины разделяют его взгляды и с удовольствием носят вещи в стиле, весьма далеком от мужского.
Конечно, кроме «Нины Риччи», фирм Диора, Ив Сен-Лорана, «Шанель», отстаивающих женственность, есть немало и таких, которые предлагают совсем иной женский образ. Клод Монтана, например, активно разрабатывает «военизированный» стиль. Но значит ли это, что именно его предпочтут женщины лет этак через двадцать? А не случится ли, что, напротив, всякие ассоциации с военной форменной одеждой будут им противны и омерзительны, как и любое упоминание о войне?
Вызывает большие сомнения и то, что женщины, в последние годы освоившие почти весь мужской гардероб хотят — хотя бы в порядке эксперимента — затем отказаться от этих приобретений. Любопытно, что сейчас происходит (правда, пока еще не слишком энергичный) процесс феминизации мужского костюма. А что если в будущем не женщины, а мужчины захотят что-то заимствовать из женской одежды? А женщины придумают нечто, пока нам неизвестное, чтобы выделиться, не походить на мужчин?..
Мы строим предположения, исходя из нашего сегодняшнего опыта и существующих тенденций. Но мода способна в одночасье расстаться со всем, что она только что исповедовала, что яростно утверждала и отстаивала. Казалось бы, опрятность костюма — нечто прямо-таки вечное. Ан нет, ничего подобного! Вспомните неряшливость, пришедшую с джинсами, право на заплатки, право на линялость и потертость — это ведь тоже было модным!
Но вернемся к предположениям Бестужева-Лады. Он не сомневается в том, что «будет и впредь усиливаться спортивный стиль одежды (ибо это удобно и позволяет весьма бодро выглядеть даже далеким от спорта людям)». Что ж, возможно. Но... Во-первых, не менее бодро можно выглядеть, одевшись в фольклорном, романтическом и особенно диско-стиле. И совсем «небодро» в стиле спортивном — все будет зависеть не от спортивности одежды, а от спортивности фигуры. И даже это не главное. Тот спортивный стиль, который, кстати, сейчас все чаще называют функциональным, в большой степени видоизменился, даже в последние годы. В нем можно встретить черты других стилей, в том числе и романтического.
Далее Бестужев-Лада пишет, что будет постепенно исчезать «стадная мода», когда все на одно лицо, ибо она уже теперь начинает уступать «индивидуальной моде», одевающей человека модно, но с учетом его вкусов, особенностей фигуры и образа жизни.
Хотелось бы верить, что это будет именно так, но пока мы являемся свидетелями совсем другого процесса — конфекционная одежда становится настолько популярной, что даже самые консервативные фирмы «от кутюр» меньше шьют уникальной одежды, зато расширяют производство «pret-a-porte». А почему бы не предположить, что они будут существовать одновременно — вещи промышленные и те, что созданы на уровне высокого искусства?
Методы производства одежды стали совершенно другими —даже по сравнению с теми, что были еще пятьдесят лет назад. Отработанный, доведенный до совершенства крой, упрощенный настолько, чтобы можно было шить вещи на потоке. Продуманная технология обработки, позволяющая избегать лишних, трудоемких операций (а иной раз сознательно рассчитанная на всяческое усложнение моделей). Но — странное дело!— чем больше вторгается в нашу жизнь техника, чем больше предлагается нам разного рода материалов, тем сильнее мы жаждем совсем иного. Нам хочется не искусственного, а настоящего, не синтетического, а натурального, не машинного, а ручного, не безликого, а фантазии, индивидуальности. Возможно, что для работы, деловых ситуаций, где уместна одежда, как бы объединяющая нас с другими, в какой-то степени организующая рабочую среду, мы и не откажемся от костюма, лишенного индивидуальности. Но в других ситуациях — на празднике, на отдыхе, дома — мы предпочтем пусть менее совершенные, но ручной работы вещи, хранящие тепло создавших их рук и окрашенные фантазией...
Лидия Орлова
Социально-экономические и политические сдвиги накануне революции в Ингушетии
Христос и Пилат – две философии и стороны бытия
|
